Неточные совпадения
У всякого есть
свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый
сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ
своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть
свое, но у Манилова ничего не было.
Прибавим только, что фактические, чисто материальные затруднения дела вообще
играли в уме его самую второстепенную
роль. «Стоит только сохранить над ними всю волю и весь рассудок, и они, в
свое время, все будут побеждены, когда придется познакомиться до малейшей тонкости со всеми подробностями дела…» Но дело не начиналось.
От этого он в кругу
своих знакомых
играл роль большой сторожевой собаки, которая лает на всех, не дает никому пошевелиться, но которая в то же время непременно схватит на лету кусок мяса, откуда и куда бы он ни летел.
Девушка эта была la belle Flamande, про которую писала maman и которая впоследствии
играла такую важную
роль в жизни всего нашего семейства. Как только мы вошли, она отняла одну руку от головы maman и поправила на груди складки
своего капота, потом шепотом сказала: «В забытьи».
Отец его, боевой генерал 1812 года, полуграмотный, грубый, но не злой русский человек, всю жизнь
свою тянул лямку, командовал сперва бригадой, потом дивизией и постоянно жил в провинции, где в силу
своего чина
играл довольно значительную
роль.
Сели за стол. Алексей продолжал
играть роль рассеянного и задумчивого. Лиза жеманилась, говорила сквозь зубы, нараспев, и только по-французски. Отец поминутно засматривался на нее, не понимая ее цели, но находя все это весьма забавным. Англичанка бесилась и молчала. Один Иван Петрович был как дома: ел за двоих, пил в
свою меру, смеялся
своему смеху и час от часу дружелюбнее разговаривал и хохотал.
Возвратясь в гостиную, они уселись втроем: старики вспомнили прежнее время и анекдоты
своей службы, а Алексей размышлял о том, какую
роль играть ему в присутствии Лизы.
Чаще всего дети
играли в цирк; ареной цирка служил стол, а конюшни помещались под столом. Цирк — любимая игра Бориса, он был директором и дрессировщиком лошадей, новый товарищ Игорь Туробоев изображал акробата и льва, Дмитрий Самгин — клоуна, сестры Сомовы и Алина — пантера, гиена и львица, а Лидия Варавка
играла роль укротительницы зверей. Звери исполняли
свои обязанности честно и серьезно, хватали Лидию за юбку, за ноги, пытались повалить ее и загрызть; Борис отчаянно кричал...
На другой день, вспомнив этот припадок лиризма и жалобу
свою на жизнь, Самгин снисходительно усмехнулся. Нет, жизнь налаживалась неплохо. Варвара усердно читала стихи и прозу символистов, обложилась сочинениями по истории искусства, — Самгин, понимая, что это она готовится
играть роль хозяйки «салона», поучал ее...
В пронзительном голосе Ивана Самгин ясно слышал нечто озлобленное, мстительное. Непонятно было, на кого направлено озлобление, и оно тревожило Клима Самгина. Но все же его тянуло к Дронову. Там, в непрерывном вихре разнообразных систем фраз, слухов, анекдотов, он хотел занять
свое место организатора мысли, оракула и провидца. Ему казалось, что в молодости он очень хорошо
играл эту
роль, и он всегда верил, что создан именно для такой игры. Он думал...
Но вообще он был доволен
своим местом среди людей, уже привык вращаться в определенной атмосфере, вжился в нее, хорошо, — как ему казалось, — понимал все «системы фраз» и был уверен, что уже не встретит в жизни
своей еще одного Бориса Варавку, который заставит его
играть унизительные
роли.
Говоря, Томилин делал широкие, расталкивающие жесты, голос его звучал властно, глаза сверкали строго. Клим наблюдал его с удивлением и завистью. Как быстро и резко изменяются люди! А он все еще
играет унизительную
роль человека, на которого все смотрят, как на ящик для мусора
своих мнений. Когда он уходил, Томилин настойчиво сказал ему...
По воскресеньям, вечерами, у дяди Хрисанфа собирались его приятели, люди солидного возраста и одинакового настроения; все они были обижены, и каждый из них приносил слухи и факты, еще более углублявшие их обиды; все они любили выпить и поесть, а дядя Хрисанф обладал огромной кухаркой Анфимовной, которая пекла изумительные кулебяки. Среди этих людей было два актера, убежденных, что они
сыграли все
роли свои так, как никто никогда не
играл и уже никто не
сыграет.
«Эти люди чувствуют меня
своим, — явный признак их тупости… Если б я хотел, — я, пожалуй, мог бы
играть в их среде значительную
роль. Донесет ли на них Диомидов? Он должен бы сделать это. Мне, конечно, не следует ходить к Варваре».
Она не
играла роль царицы, жены Менелая, она показывала себя,
свою жажду наслаждения, готовность к нему, ненужно вламывалась в группы хористов, расталкивая их плечами, локтями, бедрами, как бы танцуя медленный и пьяный танец под музыку, которая казалась Самгину обновленной и до конца обнажившей
свою острую, ироническую чувственность.
Лонгрен, называя девочке имена снастей, парусов, предметов морского обихода, постепенно увлекался, переходя от объяснений к различным эпизодам, в которых
играли роль то брашпиль, то рулевое колесо, то мачта или какой-нибудь тип лодки и т. п., а от отдельных иллюстраций этих переходил к широким картинам морских скитаний, вплетая суеверия в действительность, а действительность — в образы
своей фантазии.
— И это оставим? Нет, не оставлю! — с вспыхнувшей злостью сказал он, вырвав у ней руку, — ты как кошка с мышью
играешь со мной! Я больше не позволю, довольно! Ты можешь откладывать
свои секреты до удобного времени, даже вовсе о них не говорить: ты вправе, а о себе я требую немедленного ответа. Зачем я тебе? Какую ты
роль дала мне и зачем, за что!
Проницательный читатель, — я объясняюсь только с читателем: читательница слишком умна, чтобы надоедать
своей догадливостью, потому я с нею не объясняюсь, говорю это раз — навсегда; есть и между читателями немало людей не глупых: с этими читателями я тоже не объясняюсь; но большинство читателей, в том числе почти все литераторы и литературщики, люди проницательные, с которыми мне всегда приятно беседовать, — итак, проницательный читатель говорит: я понимаю, к чему идет дело; в жизни Веры Павловны начинается новый роман; в нем будет
играть роль Кирсанов; и понимаю даже больше: Кирсанов уже давно влюблен в Веру Павловну, потому-то он и перестал бывать у Лопуховых.
Такую
роль недоросля мне не хотелось
играть, я сказал, что дал слово, и взял чек на всю сумму. Когда я приехал к нотариусу, там, сверх свидетелей, был еще кредитор, приехавший получить
свои семьдесят тысяч франков. Купчую перечитали, мы подписались, нотариус поздравил меня парижским домохозяином, — оставалось вручить чек.
Я принимал участие в комитете Союза освобождения сначала в Киеве, потом в Петербурге, но особенно активной
роли по
своему настроению не
играл и чувствовал страшную отчужденность от либерально-радикальной среды, большую отчужденность, чем от среды революционно-социалистической.
Человек сознает
свое значение и
играет роль то от того, что он причастен к центру революционной деятельности, к революционному комитету, определяющему движение, то от того, что причастен к самому подлинному, наиправославнейшему православию, то от того, что причастен к оккультному ордену, посвящен в оккультную традицию.
В новой истории Сахалина
играют заметную
роль представители позднейшей формации, смесь Держиморды и Яго, — господа, которые в обращении с низшими не признают ничего, кроме кулаков, розог и извозчичьей брани, а высших умиляют
своею интеллигентностью и даже либерализмом.
Тогда Затрапезные вновь расцветали и
играли в
своем месте видную
роль.
— Помилуйте! я не брался
играть роль тюремщика у
своей жены! — возражал молодой Бурмакин.
Она, как и многие отличные артисты, всегда
играла роль, всегда была не самой собой и всегда смотрела на
свои слова, движения, поступки, как бы глядя на самое себя издали, глазами и чувствами зрителей.
«Каждый вечер я
играю роль прекрасного Иосифа, но тот по крайней мере хоть вырвался, оставив в руках у пылкой дамы
свое нижнее белье, а когда же я, наконец, освобожусь от
своего ярма?»
Всегда они говорили о них в добродушном тоне, рассказывая нам про
свои первые сценические впечатления, про те времена, когда главная актриса (при мне уже старуха) Пиунова (бабушка впоследствии известной актрисы)
играла все трагические
роли в белом канифасовом платье и в красном шерстяном платке, в виде мантии.
У него с молодых лет была склонность, как у многих комиков, к чувствительным
ролям, и одной из любимых его
ролей в таком роде была
роль в пьесе «Матрос», где он пел куплеты в патетическом роде и сам плакал. Эту
роль он
играл всегда в провинции и в позднейший период
своей сценической карьеры.
Газетная пресса в те годы стала уже
играть некоторую
роль. Явился такой газетный публицист, как Катков; а в Петербурге"Санкт-Петербургские ведомости", теснимые цензурой, все-таки выдерживали
свое либеральное обличье.
И
свое поведение он завершил поступком, который дал настоящую ноту того, на что он был способен:
сыграв роль, он тут же, в ночь бенефиса, отказался от нее, и начальство опять стушевалось, не сделав ни малейшей попытки отстоять права автора.
Роль"старосты"в смысле движения
играл Михаэлис — натурой и умом посильнее многих, типичный выученик тогдашней эпохи, чистокровный"нигилист", каким он явился у Тургенева, пошедший в студенты из лицеистов, совершенно"опростивший"себя — вплоть до
своего внешнего вида — при значительной, почти красивой наружности.
Этот сотрудник
сыграл в истории моего редакторства довольно видную
роль и для журнала довольно злополучную, хотя и непреднамеренно. Он вскоре стал у меня печатать
свой роман"Некуда", который всего более повредил журналу в глазах радикально настроенной журналистики и молодой публики.
Если он и поддерживал тогда какие-нибудь тайные сношения с республиканцами, то
роли уже не
играл и в подпольных конспирациях. С Англией у него тоже не было никаких связей. Как истый француз он отличался равнодушием ко всему, что не французское. И я не знаю, выучился ли он порядочно по-английски за
свое достаточно долгое житье в Лондоне — более пятнадцати лет.
Кавалерова и тогда уже считалась старухой не на одной сцене, а и в жизни; по виду и тону в
своих бытовых
ролях свах и тому подобного люда напоминала наших дворовых и мещанок, какие хаживали к нашей дворне. Тон у ней был удивительно правдивый и типичный. Тактеперь уже разучаются
играть комические лица. Пропала наивность, непосредственность; гораздо больше подделки и условности, которые мешают художественной цельности лица.
Она жила с
своей старшей сестрой, танцовщицей Марьей Александровной, у Владимирской церкви, в доме барона Фредерикса. Я нашел ее такой обаятельной, как и на сцене, и мое авторское чувство не мог не ласкать тот искренний интерес, с каким она отнеслась к моей пьесе. Ей сильно хотелось
сыграть роль Верочки еще в тот же сезон, но с цензурой разговоры были долгие.
Он писал (переделывая их всего чаще с французского) сенсационные мелодрамы и обстановочные пьесы,
играл с
своей женой в них главные
роли, составлял себе труппу на одну только вещь, и вместе с декорациями и всей обстановкой отправлялся (после постановки ее в Лондоне) по крупным городам Великобритании, а потом и в Америку.
Тогда Венгрия только что вошла во вкус
своей обособленности и вырабатывала приемы нации, которая желает
играть в дуалистической империи первенствующую
роль.
И я в следующий сезон не избег того же поветрия, участвовал в нескольких спектаклях с персоналом, в котором были такие силы, как старуха Кони и красавица Спорова (впоследствии вторая жена Самойлова). Ею увлекались оба моих старших собрата: Островский и Алексей Потехин. Потехин много
играл и в
своих пьесах, и Гоголя, и Островского, и сам Островский пожелал исполнить
роль Подхалюзина уже после того, как она была создана такими силами, как Садовский и П.Васильев.
Тогда автор"Карамазовых"хоть и стоял высоко как писатель, особенно после"Записок из мертвого дома", но отнюдь не
играл роли какого-то праведника и вероучителя, как в последние годы
своей жизни.
Самым ярким пятном исполнения вышла игра Васильева. Он был"вылитый"гарнизонный офицер из кантонистов. Его фигура, тон, говор, движения, подергиванье плечами, короткое отплевыванье вбок при курении — все это была сама жизнь.
Играл он
свою роль с большой охотой, и ничего лучшего никакой автор, даже и избалованный, не мог бы желать и требовать.
Скабичевского я видал редко, и хотя он в глазах публики занял уже место присяжного литературного критика"Отечественных записок", в журнале он не
играл никакой заметной
роли, и рядом с ним Михайловский уже выдвинулся как"восходящая звезда"русского философского свободомыслия и революционного духа. Молодежь уже намечала его и тогда в
свои вожаки.
В Париже и тогда драматическая критика
играла первенствующую
роль в газетной прессе. Иметь даровитого и авторитетного фельетониста по театральному отделу — считалось самой важной статьей. На сценических рецензиях составляли себе исключительно писательскую репутацию. Так случилось и с знаменитым когда-то Жюлем Жаненом, который тогда уже доживал
свой век.
Другой обломок той же романтической полосы театра, но в более литературном репертуаре, Лаферрьер, еще поражал
своей изумительной моложавостью, явившись для прощальных
своих спектаклей в
роли дюмасовского"Антони", молодого героя, которую он создал за тридцать лет перед тем. Напомню, что этот Лаферрьер
играл у нас на Михайловском театре в николаевское время.
Должен сказать при этом, что собственно чорт
играл в наших представлениях наименьшую
роль. После
своего появления старшему брату он нам уже почти не являлся, а если являлся, то не очень пугал. Может быть, отчасти это оттого, что в представлениях малорусского и польского народа он неизменно является кургузым немцем. Но еще более действовала тут старинная большая книга в кожаном переплете («Печерский патерик»), которую отец привез из Киева.
— Давно. Я его никогда не видала, но в жизни моей он тоже
играл роль. Мне много передавал о нем в
свое время тот человек, которого я боюсь. Вы знаете — какой человек.
Таковы были в общих чертах углекислые феи, которые в
свое время
играли некоторые
роли на Чистых Прудах и не могут пройти совсем незаметными для снисходительных читателей этого романа.
Всякое явление в мире науки и искусства, всякая новая знаменитость будили в нем вопрос: «Почему это не я, зачем не я?» Там на каждом шагу он встречал в людях невыгодные для себя сравнения… там он так часто падал, там увидал как в зеркале
свои слабости… там был неумолимый дядя, преследовавший его образ мыслей, лень и ни на чем не основанное славолюбие; там изящный мир и куча дарований, между которыми он не
играл никакой
роли.
Надежда Петровна была еще далеко не старой женщиной, но жизнь, которую она вела, и
роль, которую она
играла в этом «подвальном счастьи втроем», положили на ее лицо
свой отпечаток; одета она была почти в лохмотья.
Кроме злобной ненависти, она ничего не чувствовала к первому
своему любовнику, но она должна
играть драматическую
роль.
Он умышленно припоминал случаи из уголовной практики русских и иностранных судов, случаи чистосердечного сознания на суде не сознавшихся на предварительном следствии обвиняемых, факты превращения свидетелей в обвиняемых при обращении дел к доследованию — и, оставаясь наедине с самим собою, предавался дикому, злобному отчаянию, проклинал самого себя за
свою слабость, тряпичность, но
играть ту
роль перед собою, которую
играл перед другими, был не в силах.